de-de-de (de_de_de) wrote,
de-de-de
de_de_de

10 лет в ЕС. Прозрение Вацлава Клауса

Чехия "празднует" 10-летний юбилей своего пребывания в ЕС. Дата круглая, самое время подвести первые итоги.
А кто может сделать это лучше бывшего президента страны (2003-2013) Вацлава Клауса?
Не знаю, можно ли доверять этому источнику, но они утверждают, что честно перевели статью из чешского источника.

10 лет в Евросоюзе: «Не повод для празднования» (перевод заметки Вацлава Клауса)

Дамы и господа, в этом году Чешская Республика отмечает 10-летие вступления в Евросоюз. Нам захотелось посмотреть, как в этой славянской посткоммунистической стране сейчас относятся к этому событию (в первую очередь — евроскептики), в связи с чем мы перевели несколько коротких заметок известных чешских политиков и ученых из апрельского номера информационного бюллетеня Института Вацлава Клауса. В сегодняшнем выпуске — статья самого Клауса (который был президентом Чехии с 2003 по 2013 г.) с лаконичным названием "Не повод для празднования".
Перевод текста: Алексей Сарычев.

Когда десять лет назад Чешская Республика вступала в Европейский союз, ожидания общественности, по крайне мере ее некритической части, были довольно высоки. Многие ожидали, что членство принесет продолжительное процветание, справедливость, политическую культуру и принадлежность к клубу самых развитых стран. Уже тогда мы [Институт Вацлава Клауса] своими выступлениями и статьями предупреждали о преувеличении этих ожиданий. Спустя десять лет наступило отрезвление у не малой части тех, кто во время вступления в ЕС в полезности этого решения не сомневался. ИВК рассматривает этот юбилей как возможность оценить период нашего членства в свете реальных фактов и наших сегодняшних ощущений. Поэтому мы попросили всех основных сотрудников ИВК высказаться на страницах нашего издания на тему, приобрели ли мы больше от членства в ЕС или же потеряли.

***

Оценку первых десяти лет Чешской Республики как несамостоятельной части европейского супергосударства, как одного из членов ЕС не должен делать какой-нибудь "объективный" эксперт и уж тем более не чиновник или политик, который с нашего членства живет. Эту оценку нельзя отделять как от жизненного опыта каждого из нас, нашего личного мировоззрения, наших ожиданий, связанных с этим шагом, так и от серьезного понимания наших сегодняшних реалий. Кое-что для лучшего понимания нужно сказать откровенно.

Мечты и реальность

За себя могу сказать, что после ноября 1989 года [реформирования социалистического режима в Чехословакии] я хотел жить в стране с парламентской демократией (опирающейся на работающий парламент, а не на его карикатуру, каким является парламент брюссельский, и политические партии как основные объекты политической системы, которые могут эффективно аккумулировать изолированных граждан-избирателей). Я хотел жить в стране с "рыночной экономикой без прилагательных" [что означало одновременный отказ как от рыночного социализма реформистских лидеров, так и от социально ориентированной рыночной экономики, а также от какого-либо смешения режимов].

Я хотел, чтобы мы стали одной из "нормальных" европейских стран. В этом была определенная надежда на то, что в Европе некая нормальность старых добрых времен до сих пор существует. Я хотел реализовать и у нас политическую и экономическую системы Западной Европы, но даже тогда я не идеализировал их (в отличие от тех, кто сегодня в них разочаровался).

Однако очень скоро я начал остро понимать проблемы европейского устройства того периода (и тем больше проблемы устройства сегодняшнего), поэтому одним из первых начал публично говорить, что так полюбившийся нам в ноябре 1989 года слоган "Обратно в Европу" сильно отличается от слогана "Вперед в Европейский союз". Я был счастлив, что Москва уже не будет иметь над нами власти, однако я не хотел, чтобы нами под каким-нибудь новым предлогом начал управлять кто-нибудь еще.

В январе 1996, находясь в должности председателя правительства в Риме (Италия в том полугодии председательствовала в ЕС), я с большим сомнением передал нашу заявку на вступление в ЕС. Я понимал, что для нашей страны в данном историческом и территориальном контексте это необходимо (не поменяю свое мнение об этой необходимости и по прошествии времени) и этого хочет большинство наших граждан, потому что, как тогда, так и сейчас, разницы между "Обратно в Европу" и "Вперед в Евросоюз" большинство людей не понимает. Я осознавал свои политические полномочия как одного из высших представителей государства "привести страну в ЕС", однако заигрывал с мыслью вечером перед вступлением в ЕС демонстративно уйти с поста председателя правительства. Этой функции я был лишен после известных событий (в декабре 1997) [в 1997 году разгорелся скандал о финансировании партии Клауса ODS, правящая коалиция распалась, и Клаус был отправлен в отставку], однако чуть более чем через пять лет я стал президентом страны, к огромному разочарованию тех, кто меня моей премьерской функции лишил.

На референдуме о вступлении в ЕС в 2003 году я голосовал против, так как хотел и дальше жить в суверенной стране. Также я хотел и дальше жить в стране без какой-либо государственной идеологии. Я знал, что членство в ЕС требует уважать "европеизм", новую, сильно неоднородную, но модную и современную — антилиберальную идеологию.

В апреле 2004 года в абсурдном тандеме вместе с премьером Шпидлой я подписал в Афинах (Греция тогда председательствовала в ЕС) договор о вступлении в Евросоюз.

В 2009 году я дольше всех европейских лидеров (и с большим непониманием дома), откладывал подписание Лиссабонского соглашения [договор, призванный заменить собой не вступившую в силу Конституцию ЕС и внести изменения в действующие соглашения о Европейском союзе в целях реформирования системы управления ЕС], которое радикально изменило Европейский союз. Несмотря на то, что люди его недооценивали и продолжают недооценивать, это был решающий шаг на пути от Европы государств к Европе провинций или губерний. Грубо говоря, это было и остается основанием моей позиции. Десять лет жизни в ЕС меня ничем не удивили. Несмотря на наличие позитивных аспектов "Возвращения в Европу", которого мы после десятилетий коммунизма так хотели, есть и ряд аспектов, характерных для мира, что мы в ноябре 1989 года (с надеждой, что поступаем верно) покинули. Накануне вступления в ЕС, в ночь с 30 апреля на 1 мая 2004 года, мы с группой друзей, коллег и сторонников поднялись на гору Бланик (попросить у прячущихся там, по легенде, бланицких рыцарей, чтобы они, наконец, чешскому народу помогли). Тогда я все это понимал так же хорошо, как понимаю сейчас.

Свободное перемещение по Шенгену хорошо, но принятие законодательства, регулируемого ЕС, возвращает нас в централизованно управляемое общество, что пугает. Ряд западноевропейцев начал принимать нас во внимание после вступления в ЕС, однако и после десяти лет членства нас рассматривают как граждан второго сорта. Несмотря на то, что членство в ЕС (но главное — в НАТО) защищает нас от открытой империалистической политики, которую мы пережили в августе 1968 или Югославия в 90-х, мы являемся ежедневным предметом заграничной, на этот раз не военной, но "регуляционной" интервенции скрытого империалистического характера из Брюсселя. Мы избавились от марксистской и коммунистической идеологии, что, без сомнения, хорошо (хотя ей все равно уже давно никто не верил). Однако ей на смену пришла идеология агрессивнее и только с виду лучше: мультикультурализм, транснационализм, феминизм и гендеризм, гомосексуализм, идеология прав человека, энвайронментализм (сегодня — главная идеология ЕС), которые вместе и составляют вышеупомянутый европеизм. Сегодня наши дети не учат в школах историю рабочего движения и не оболванены объяснениями преимуществ плановой экономики над рыночной, но изучается новая зеленая религия, воспевается глобальное и европейское управление, высмеивается уважение к своему государству, при обучении к стандартной семье приравнивается гражданское партнерство. Мы открытая страна и к нам в большом количестве поступают заграничные продукты и инвестиции, однако мы даем заграничным партнерам инвестиционные стимулы и другие выгоды в ущерб нашим фирмам, а в законы, написанные в Брюсселе, ослабляют нашу экономику и ее конкурентоспособность. Продолжать перечислять можно было бы до бесконечности.

В начале этого текста я специально использовал оборот "первые десять лет" нашего членства в ЕС. Да, я боюсь, что это лишь первые десять лет. Я не верю в возможность нашего выхода из ЕС (не верю, что на это бы решились наши граждане), не верю, что нас из ЕС исключат, не верю в самороспуск ЕС, не верю — и этим разочарую многих своих друзей и сторонников, — что ЕС распадется. Я говорю о реальном, обозримом будущем, не только своем, но и своих детей. У внуков, возможно, ситуация изменится.



См. также:
10 лет в Евросоюзе: "Потерянная надежда"


Tags: Евросоюз, жизненный опыт
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments