de-de-de (de_de_de) wrote,
de-de-de
de_de_de

Война образов.

Оригинал взят у frau_perez в Война образов.

Война образов


Если мысленно отрешиться от трагических событий и больших надежд на Юго-Востоке пока ещё Украины, и посмотреть на украинский кризис отстранённо, в глаза бросается обилие мощнейших типажей и образов, которых этот кризис породил и которые являются настоящим кладом для современной массовой культуры.



Война образов


— Наталья «Няш-мяш» Поклонская — сексуальная женщина-прокурор с лицевым дефектом, заработанным, по слухам, в конфликте с бандитской группировкой. Бесстрашный обвинитель, в лапы которого, тем не менее, тайно мечтает попасть любой преступник.


Война образов


— Вежливые люди — олицетворение уверенной «силы без агрессии», упакованные и вооружённые до зубов сверхсовременные профессиональные солдаты.


Война образов


— Казак Бабай — бородатая русская экзотика в моднейших очках, крейзи-рашен, со скуки отправившийся завоёвывать русские земли, сбивающий вертолёты чуть ли не из рогатки и сдержанно танцующий на городском празднике в Краматорске, проходящем на фоне военных действий. Причём в какой-то степени фольклорная песня про казаков фактически посреди войны отсылает к выступлениям, например, Лидии Руслановой перед солдатами во время ВОВ.


Война образов


— Полковник Стрелков — красавец-мужчина с чуть дореволюционной внешностью, идейный русский монархист-белогвардеец, ностальгирующий по славным имперским временам, бесстрашный, но не безбашенный смекалистый командир, со спокойной улыбкой заглядывающий в лицо смерти.


Война образов


— Народный мэр Пономарёв — сиплый простак-матершинник в бейсболке, с полууголовными повадками (и, вероятно, биографией), золотыми зубами, совершенно вышедший из берегов и переживающий, очевидно, кульминацию своей страшной и невесёлой жизни.


Война образов


— Алексей Чалый — мэр Севастополя, интеллигентный и, на первый взгляд, мягкий взрослый мужчина, открытый, добрый, в свитере, типичный рассудительный глава семьи. При этом убеждённый национал-патриот и вдобавок успешный бизнесмен, создавший гигантскую корпорацию.


Война образов


— Беркут — собирательный образ обманутых государством, униженных и обозлившихся полицейских, олицетворение стойкости и лояльности, оказавшихся никому не нужными и приведших этих людей к решению сменить сторону конфликта.


Война образов


— Лавров и Чуркин — два опытных хладнокровных дипломата. Один — статный полукровка, «кончил и закурил», хитрый и коварный манипулятор. Второй — кряжистый, убелённый сединами русский, сороковой год подряд выдерживающий многочасовой дипломатический прессинг со стороны климактерических американских женщин и прочих людей, похожих на мутантов.


Война образов


— Янукович — легитимный президент.


Война образов


— Титушка — низшее звено в иерархии, туповатый провокатор в китайском спортивном костюме «Адидас», устраивающий пакости на уличных акциях оппонентов с целью их дискредитации, выполняющий грязную работу и заранее подписывающийся на возможные унижения со стороны толпы противников.


Куда ни ткни — везде сочные, яркие, прорисованные типажи, готовая команда супергероев для русского блокбастера, полнометражного мультика, сериала или какой-нибудь компьютерной игры. Они сражаются против озверевшего и ненавистного им государства за свою свободу и воссоединение с Родиной, носят чёрно оранжевые георгиевские ленты как сакральный символ, за что враги в бессильной злобе называют их «колорадами». Любой ребёнок в России и вообще в мире должен их обожать и как минимум ЗНАТЬ.


Немного расстраивает недостаток женских персонажей: колоритная советская кувалда Неля Штепа самоустранилась из исторического процесса, девушки из ополчения пока не смогли сформировать оригинального собирательного образа, Екатерина Губарева слишком обыкновенна и до полноценной героини её нужно дотягивать, бабушки с иконами скучны и не особенно, прямо скажем, приятны поколению супермаркетов, хотя если бы нам давали больше картинки возмущённых советских старух с вилами — может и получились бы из них такие дремучие бабки-ёжки — в руке лопата, на груди икона, словно из русской хоррор-сказки материализовилась.


Тем не менее, мучительно не хватает некоторых классических типажей. С другой стороны, ещё не вечер.


На этом фоне бросается абсолютная серость Майдана. Он не породил абсолютно никого и ничего, хотя бы гипотетически интересного обычному человеку, например, из Австралии, которому сам по себе украинский кризис до фонаря и даже по приколу: войнушка, чо. Никаких визуальных образов, сочных личностей. Ну, есть у украинцев «правосек майдановский» — рыбацкий камуфляж, строительная каска, деревянный щит, противогаз, умеет метать коктейли Молотова, весьма стоек в уличном противостоянии, имеет ультраправые взгляды. Ок, зачёт, раз. Ну, Музычко персонаж бесспорно яркий, хотя тоже из Правого Сектора — два. «Чёрные человечки»-каратели, то ли наёмники, то ли «проапгрейженные правосеки». Нет вопросов. Три.


Война образов


Всё. Яценюк и Турчинов — сверхкомические фигуры типа мышей из мультика про кота Леопольда, в банду супергероев Майдана таких нельзя. Вышедшие на Майдан обыватели — биомасса. Тимошенко неплохо начала с инвалидной коляски, но затем вместе с косой лишилась своего обаяния и превратилась в обычную грымзу, какие в Выхине салом торгуют. Коломойский худо-бедно тянет на «плохого парня», но он слишком однозначно плохой (к тому же финансирует упомянутых карателей, опять всё чересчур переплетается, все персонажи вертятся вокруг какой-то изначальной группировки, так не должно быть — сравните с тем, какие наши все разные), как и Кличко — слишком однозначно тупой, а Фарион — слишком однозначно злая. Так неинтересно, они двухмерные, нет глубины. В Порошенко нет и двухмерности: заурядный советский чиновник.


Ярош? Опять правосек, да и не так уж одиозен: внешне обыкновенный еврей из Ростова (у меня знакомый еврей из Ростова на него в копейку похож), при этом ни уму, ни сердцу. Кернес и Добкин, безусловно, прекрасны, но не очень понятно, куда их — явно не к евромайдановцам, но и к нашим вроде как не записать. Аваков — скука смертная, крымские татары в пролёте даже со своим одиозным Джемилевым. Внешне с горем пополам колоритен нынешний министр сельского хозяйства, но он пропадает на задворках Истории вместе со Штепой. Футбольных хулиганов все и так видели. Украинской же армии во всей этой разваливающейся симфонии ВООБЩЕ НЕТ (что характерно).


В общем, нет больше ничего и никого. Мы три месяца смотрели картинку с Майдана, потом три месяца наблюдали за тем, что произошло после Майдана. Вывод: вклад самостийных украинцев в массовую культуру — 2 балла из 10, русских и пророссийских украинцев — ну, на данном этапе 7 из 10 уже точно есть.


Что, в общем, ещё раз доказывает, что культура бессмертна и народ, обладающий высокой культурой, САМ ПО СЕБЕ воспроизводит явления культуры массовой. Цветы растут на плодородной почве, даже удобрять не надо, по закону больших чисел что-то живое, да появится. Неслучайно половина персонажей Русской Весны словно явились из дореволюционного прошлого, органически вклинившись в XXI век.


В чём тогда проблема? Как это ни печально, она довольно проста. В России отсутствует национальная творческая интеллигенция (или, скажем корректнее, её количество и значимость весьма скромны), из-за этого её (России) культурный потенциал реализуется на 5-10% от положенного. Причём половину из этого даёт воспроизводство и господдержка старой высокой культуры и вещей, созданных на её основе (Мариинка, Большой Театр и т.п.). Это хорошо, но мы говорим о культуре массовой.


Задача творческой интеллигенции — наделять реальность новыми смыслами. Русская реальность предоставляет для этого идеальное сырьё — выдумывать ничего не надо. Бабай, Стрелков, даже титушки — это готовые типажи, возникшие, повторюсь, САМИ. Типажи мощные, яркие. Такие никогда бы не появились в Болгарии или Албании. Им там неоткуда взяться. В России и среди «русских украинцев» они есть.


И их как бы при этом нет. За всю национальную творческую интеллигенцию отдувается один Enjoykin, собравший легендарное видео «Няш-мяш Крым наш», и автор песни «Ах, какая няша прокурор Наташа». Что примечательно — и то, и другое появилось уже после того, как ЯПОНЦЫ адаптировали образ няшного прокурора под аниме (да и само слово «няшный» происходит из аниме-субкультуры, придуманной не нами и не у нас). Всё остальное вообще игнорируется. По сути, в культурном смысле Русская Весна уделала Майдан со счётом 10:0, но никто в России не может это материализовать и объяснить людям мира в доступной форме, кто здесь варвары, а кто Рим. Это в эпоху интернета (!).

Почему? А потому. В России, особенно в столицах, есть большое количество людей, называющих себя «креативным классом». В общем, это то же самое, что и творческая интеллигенция. Чем занят креативный класс в России — известно. Например, люди очень жалуются, что им тяжело жить в одной стране с «быдлом» или, корректнее, им некомфортно в среде русского простонародья, думающего и живущего иначе, нежели праздная и творческая, толерантная, ироничная городская молодёжь, которая даже и не в полном смысле русская, а скорее «граждане мира». В общем, мы мучительно долго наблюдаем то, что двумя годами раньше назвали «конфликтом айфона и шансона».


Это глубоко извращённая точка зрения на себя и на общество, приводящая к чудовищным последствиям. В России нет «деятелей культуры» в общенациональном масштабе, а большинство людей, которые должны заниматься программированием русского простонародья и, собственно, долепливать из него нацию на основе имеющегося культурного и биологического фундамента, относятся к этому простонародью либо с беспомощной брезгливостью, либо как к идиотам, которым достаточно пары фильмов в год про войну и хоккей, либо (в худшем случае) как к унтерменшам, которым надо высокомерно «прививать культуру». В последнем случае (а вообще, и в первых двух) получается именно прививка в своём первоначальном значении: «защита от». «Попробовал я вашей культуры — спасибо, больше ей никогда в жизни не заражусь».


Что представляет собой, например, простонародье английское? Пьяницы, хулиганы, социальные уроды. Как их изображает английский креативный класс? Так и изображает: пьяницами, хулиганами и социальными уродами. Пьют, дерутся, корчат страшные рожи, но КАК! ПО-АНГЛИЙСКИ! И дошло до того, что одно время наши модники наряжались под чавов, английских отбросов, то самое «быдло», русский вариант которого эти модники показательно презирают. Или вот Секс Пистолз: скверно играли ужасные песни; пели (если это можно так назвать), пародируя говор кокни, были полными кретинами. Что сделали простой английский креакл МакЛарен (кстати — полуеврей-полушотландец) и простая английская креаклиха Вивьен Вествуд? Магазин одежды, особый стиль, яркие шмотки, отвязное поведение, шумная грязная музыка — вуаля, перед нами явление мировой культуры, и God save the Queen теперь гимн не только английских джентльменов, но и английских подонков, а также подражающих им подонков со всего мира. Вот — высший креативный класс.


В сторону замечу, что низы английского общества гораздо «быдлее» простых русских людей. Съездите в дешёвый отель на Кипре и сравните: наши — это добродушные пивные жлобы и весёлые, немного нелепые девчонки, в основном с хорошими фигурами, фоткающиеся в купальниках на фоне заката в восемнадцати разных позах. Англичане — целлюлитные бабищи с сиреневыми волосами, которые с самого утра хлещут пиво и жуткими голосами ржут, и красномордая алкоголическая шпана, голосисто рыгающая близ детского бассейна.


Тем не менее, национальный креативный класс в Англии есть, поэтому английская шпана оборачивается привлекательными социальными типами. Такими, что на секунду хочется стать английской шпаной:


Война образов


Ватники с картины Моргана Пенна «Англия ждёт». Образ вожака — мечта любого ПТУшника.


Война образов


This is England, действие разворачивается в 1983 году. Стиль английских отбросов и деградантов до начала 2000-х использовался русскими скинами и футбольными фанатами, многие из которых учились в приличных институтах (а первая фанатская группировка возникла на базе студентов МГУ (!).


В России же сидят либо люди скромных способностей, либо креативный класс не национальный, и даже не космополитичный, а АНТИНАЦИОНАЛЬНЫЙ. И под видом своего творчества, якобы красочно и выпукло изображающего русское простонародье, постоянно подкладывает нам бяку. Мол, у нас народ вот какой:



Война образов


Нарисовано талантливо, но это злобная карикатура, сделанная без любви. Англичанин так изобразил бы ирландцев или шотландцев, на радость своим английским джингоистам, которые бы ухахатывались в пабах над уродами. Характерно, что работы Шульженко пользуются огромной популярностью в антирусских проукраинских сообществах.


Война образов


Ещё один образец в честь недавней Олимпиады. По сути — военная пропаганда.


В целом, авторов за такие рисунки однажды начнут бить, но дело не в этом. Ясно, что на таком фоне люди попроще предпочтут калинку-малинку, балалайку, Петросяна и Газманова: они хотя бы не кидаются какашками. Те же, кто Газманова перерос, начнут воспринимать его поклонников через призму злобных карикатур, где как раз такие любители Газманова изображены в максимально омерзительном виде. При этом неизбежно у человека появляется высокомерие по отношению к своим же соотечественникам, и как раз ОТСЮДА растёт тот разрыв в обществе, который был обозначен дихотомией «айфон-шансон».


На деле же «человек с айфоном» не может ничего предложить вместо шансона тем людям, которые этот шансон слушают, полагая достижение «перерасти Газманова» вполне достаточным, «чего же боле». И считая себя на этом основании «креативным классом».


Но креативный класс — это не те, кто смотрят умные фильмы, читает умные книжки и потребляет прочую культурную продукцию, недоступную для людей попроще. Креативный класс — это те, кто такую продукцию ДЕЛАЮТ, и целевая аудитория в данном случае абсолютно неважна. Качественная пресса отличается от таблоидов, Financial Times читают мужчины в дорогих костюмах, Sun — домохозяйки, но журналистика — она и есть журналистика. Журналист — не тот, кто читает респектабельные издания, а тот, кто в какие-либо издания пишет.


Все стенания интеллигенции про «быдло» происходят из-за творческой трусости, неспособности к реальному созиданию и отсутствия всякой инициативы. Там, где условный креакл видит «совка», «ватника» и «шансон», ужасаясь его воплощению в лице, допустим, мэра Пономарёва (которого, да, было бы неприятно встретить в подворотне, и особенно отвечать в этой подворотне на его самые невинные вопросы, типа «который час»), американский или английский «креакл» увидел бы неокученную часть аудитории, на которой можно срубить денег, а заодно распространить в её среде определённую моду, нормы поведения, и, в конце концов, пририсовать своему народу «человеческое лицо», потому что без культуры (в широком смысле) люди достаточно быстро человеческого облика лишаются.


Разумеется, заниматься этим нужно, согласуясь с реальностью, но при этом наполняя её содержанием, а заодно и потихоньку играя на повышение. Ненавязчиво, но настойчиво.


Возвращаясь к Русской Весне: вместо того, чтобы разглагольствовать о постмодернизме, сидя в дешёвых пародиях на французские брассери, русский креативный класс давно должен был бы с постмодернистским цинизмом превратить героев этой Русской Весны (которые народу явно полюбились и явно из него и вышли) в героев эпохи, создать вокруг них целый пласт культуры. Причём не потому, что они «наши» (этим пусть агитпроп занимается; массовая культура вообще интернациональна, а основа культуры русской — просвещённый аристократизм, по самой своей природе интернациональный), а потому, что они КЛЁВЫЕ. Такие типажи — настоящий подарок, на любом кастинге Стрелкову или Бабаю моментально предложили бы ангажемент, мультик со стилизованными персонажами, которых я в начале перечислил, стал бы настоящим хитом.


Но креативный класс вместо этого рассказывает, что такое хорошо и что такое плохо, призывает взяться за руки, убрать эти руки прочь от Украины, и занимается инфантильными проповедями. Блестящие, восхитительные герои Русской Весны тонут в потоке рассуждений о плохом агрессоре Путине, ватниках-колорадах, «госдуре» и прочем экзальтированном пацифизме. А прокурора-няшу вместо русских форсят японцы.


В результате, когда я говорю подруге «казак Бабай», она спрашивает, «Кто это?», а если я ей скажу «Бэтмен» — она сразу поймёт, о ком идёт речь. Но это чудовищно, потому что на фоне казака Бабая Бэтмен объективно уныл и давно устарел, превратившись в посмешище. Тем не менее, про Бэтмена подруга знает, а про Бабая — нет.



Почему? Думаю, у людей «душа не лежит». Настоящим героем им видится какой-нибудь Илюша Фарбер, а казак Бабай — какой-то невнятный русский простолюдин, об которого и мараться-то стыдно. К тому же, видно, что всякое творчество для них — мука, и уже поэтому у несчастных получается туфта: творческий процесс нельзя запустить директивно, нужно умение, талант и настрой, тогда всё само пойдёт, безо всяких директив. А тут вроде бы люди самоназвались креативным классом — приходится из себя что-то никому заранее ненужное рожать, бороться с вечной нехваткой пропитого бюджета, изобличать со злобы ватников, мучаться.


Зачем? Не мучайтесь! Спектакль дрянь, верните деньги. И заползайте обратно в норы своего гетто, там себе на потеху и кривляйтесь. А то показываете нам каких-то Пусек, рисуете про нас злые рисунки, читаете проповеди. А такое добро пропадает.


Мы русскую реальность оформим как-нибудь сами, без вас, с одною лишь божьей помощью. Почему? А потому, что мы русские интеллигенты и русский народ нам нравится. А вам — нет.




Примечание редакции: Андрей Никитин является автором этого видеоролика про восставший Юго-Восток, собравшего на момент публикации 140 000+ просмотров. So he speaks from experience





Война образов :: NoNaMe

http://alex-serdyuk.livejournal.com/17432494.html
Tags: политика
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments